?

Log in

entries friends calendar profile Previous Previous
polouact_polouactov
Read more...Collapse )
Австралийцы люди веселые, редкие выходные проходят без праздника. Вот и в прошедшее воскресенье в Сидней пришел праздник – Сиднейская опера отмечала свой сорокалетний юбилей. Меня объявление о предстоящей годовщине поймало еще в самолете, при посадке: бодрый голос пригласил посетить культовое австралийское здание, подчеркнув, что особенно повезло гостям города, так как выдача плюшек будет производиться по посадочным квиткам. Халявы, однако, не получилась, или получилась всем и дофига, что, согласитесь, значительно снижает ее культурную ценность. Однако моих родственников, аккурат в этот же день прибывших в Сидней, заинтересовала возможность погулять внутри Оперы, и мы отправились в центр города и влились в толстенную очередь вместе с вечно любопытными китайцами, прижимающими к себе детей и фотоаппараты. На раздачу плюшек, тем не менее, мы опоздали. По свидетельству рекламных брошюр, плюшки, то есть буквально ломти деньрожденного пирога, под пение Хеппи Бёздей Ту Ю, выдавали утром. Первые зрители насладились еще и звуками Девятой симфонии Бетховена, исполненной на площадке перед лестницами, восходящими к парусным куполам. В музыкальном аккомпанементе праздника участвовали Королевская австралийская морская группа, Австралийский женский хор и клуб спасателей Сиднея. Симфонией Бетховена сорок лет назад в присутствии королевы Елизаветы II открывалось здание Оперы. На скромный карантинный (от итал.: quarantina  – сорок) юбилей королева не приехала, занятая в ближнем королевстве прибавлением в семействе, убавлением в бюджете и прочими арифметическими задачами.
В ее отсутствие недра Оперы были предоставлены широким народным массам, ведомым расторопными добровольцами вежливо, но быстро и четко через изгибы оперных внутренностей, по лестнице в зал имени Утсона, датского архитектора, который разработал её дизайн. Для Утсона гениальная идея закончилась крахом и скандалом. А начиналось так вдохновляюще! Уотсон выиграл конкурс на строительство Оперы, представив рисунок от руки, который настолько поразил комиссию, что выбор на него пал быстро и бесповоротно. Замысел в самом деле был хорош – расположенные на краю мыса, паруса оперных куполов подводят зрителя на границу земли, моря и неба. А для любителей математики можно уточнить, что шестнадцать куполов оперы соединяются вместе в единую сферу!

utson-opera

Однако вскоре политические разборки, обвинения в перерасходе средств, в чуждости национальной австралийской традиции, как и в небезопасности сооружения, привели к тому, что Утсона сняли с руководства недостроенного объекта, затем не пригласили на открытие Оперы, и он поклялся никогда в Сидней не возвращаться, хотя и соглашался отвечать на вопросы и рассказывать свою версию сооружения Оперы журналистам.
Пути их разошлись, и признание его авторства здания, отмеченного в 2007 в разряде уникальных сооружений – современных чудес света, - нет, признавалось, конечно, но как-то с оговорками,  в ряду тех, кто достаивал и перестраивал Оперу, внося в нее больше света, больше звука, больше практической осмысленности, необходимой, чтобы удержать улетающие в море купола здесь, на земле, открытыми и безопасными для зрителей и туристов.
Через сорок лет после торжественного открытия Оперы мы пробежали по ее холлам и коридорам, посидели на ступеньках, даже зашли, по приглашению тех же вежливых служителей муз, за кулисы концертного зала.
Впрочем, на меня больше впечатления произвело в свое время посещение Оперы в программе Спенсера Тюника, однажды, в рамках очередного празднования Марди Гра, пригласившего несколько тысяч жителей Сиднея собраться на рассвете на знаменитых ступеньках голышом, и еще с час принимать разнообразные позы по велению режиссера, самого, казалось, не представлявшего, зачем он ворочает послушной человеческой палитрой.
Простая и честная, без экивоков кокетливой и лживой одежды, толпа наслаждалась своим существованием сама по себе, без культового современного художника и его произведения. Поэтому, вероятно, и сиднейские картинки не встали в ряд с его другими, более впечатляющими, фотографиями. Сиднейцы (мы) в то утро не создавали художественный объект, но дышали и жили в этом городе, на этой набережной, у этого здания. Рейсовые пароходики отклонялись от маршрутов, чтобы корабельной сиреной приветствовать армию открытых городу и миру людей, и те отзывались не менее громкими криками. Тогда, а не в окормленный юбилейный день Опера подарила мне чувство праздника, восторга принадлежности городу и обладания им.

opera-nude

P.S.
Юбилей Sydney Opera House – это прекрасно. И концерты там отличные, собственно оперы, балеты, спектакли, музыкальные вечера, выставки, концерты школьных ансамблей и хоров...
Сиднейская опера прожила сорок лет и пусть музы даруют ей жизни еще на долгие годы.
И все же, хочется иногда, чтобы помимо знаменитой Оперы, в Сиднее было бы что-то еще.

9 comments or Leave a comment
Соломенная шляпка с лентой

hat2
Она не из соломки, какие-то нити, сплетенные в материю, оформленную в шляпу с узкими полями. Я нашла её на полу веранды, когда собралась прополоть мамины клумбы – под крымским солнцем сорная трава выросла на метр. Если рвать аккуратно, под ней обнаруживаются розы или шиповник, или совсем уже травоподобные растения, которые мама по привычке тоже называет розами.
- Только надень шляпу! – попросила она, и я подхватила эту, с каймой по ободку и лентой, вроде тех, что вплетали в косички: капроновой, в цвет школьной формы. Представления не имею, откуда она взялась там и сколько времени провалялась на полу. В Феодосии, куда мы с мамой ездили на автобусе, передавая девочке-контролеру гривны за билет, у родственников шляпа производила впечатление высшего шика.
афинский лукCollapse )
Leave a comment
Маленькое черное платье

Ребёнку понятно, что оказавшись в царстве мёртвых, не стоит принимать там угощение. Кора вот поплатилась – полгода ничего не ела, а потом попробовала несколько зернышек граната, которым угостил её Аид, и теперь должна к нему возвращаться. Хорошо, мать выпросила её на полгода обратно, наверх, к живым. Но то великая Деметра, к другим просительницам боги не снизойдут.
На древнем кладбище Керамикос в Афинах – том самом, откуда начиналась Элевсинская процессия, на холмике у дороги, у Священных ворот, растёт дикий гранат. Хотя и мелковатый, но плоды созревшие, раскрывшиеся, шкура высохшего жёлтого цвета, прозрачные нежные ягоды распахнуты навстречу взгляду. Поистине запретный плод – яблоко же северные люди выдумали, исходный плод был, разумеется, гранатом.
Вы заметили, как ловко я вставила это «разумеется»?
Гранат радовал глаз и звал прикоснуться к нему, попробовать. Только что я возносила хвалу божествам, срывала и съедала фиги, а тут… Сдержалась, прислушалась к голосу разума. Вот только… снятое на месте фото, плодов, висящих на ветке, ласковых листьев – фото считается вкушением? Если к тому же поделиться ими в фейсбуке или рассказать в тексте? Если так – то я всё же приняла и этот дар на пороге царства смерти, в одном из самых древних кладбищ нашей цивилизации. И выйти будет нелегко – придется идти проверенным путем до конца, до Элевсина, как шли люди по этой дороге и возвращались – обновленными.

2013-10-14 18.05.48

афинский лукCollapse )
Leave a comment
Доисторический кулон

Каждый турист, посещающий мировые достопримечательности, полные туристов, мечтает не походить на туриста. Когда толпы перебегают от памятника к памятнику, позируя в забавных, хотя и однообразных позах у каждого монумента, поневоле постараешься уйти гладких мраморных дорог. В окрестности Акрополя сойти с проторенных путей оказалось проще простого, и всё еще внутри огороженного пространства, охраняемого министерством культуры, обнаружились безлюдные места, на которых путешественника поджидали открытия и новые встречи.
На второй день в Афинах я поднялась по улице Дионисия Ареопага до городской магистрали, перешла её к арке Адриана, знаменующей границы древнего города, и вышла к Олимпиону, знаменитому грандиозной колоннадой храма Зевсу. Строительство его начал в шестом веке до нашей эры Писистратос, внук тирана с тем же именем, решивший этим храмом превзойти имеющие к тому времени святилища, но тирания пала, и храм не был достроен. Закончили его уже римляне, тот самый император Адриан, который построил стену вокруг города и арку, со стороны древнего холма надписанной: это город Тезея, а с другой, обращенной наружу: это город Адриана, а не Тезея. Древнему городу – своё имя и право, новому – своё.
афинский лукCollapse )
2013-10-13 19.02.52

афинский лукCollapse )
Leave a comment
Черные кожаные сандалии
2013-10-08 14.28.33


Передней стены в магазине не было вовсе, а витрина гласила «Доктор Рыба». Внутри, слева от входа, за столами сидели девушки за обычным, я полагаю, маникюром, а справа, на скамье – две женщины, одной лет двадцать, другой – за сорок, с самым серьёзным видом держали ноги в параллелепипедах расположенных на полу аквариумах. Прохожие останавливались около странного магазина (или это был салон красоты? или в самом деле клиника?) и, как я, застывали, завороженные. В аквариумах суетились маленькие рыбки, «пираньи», - тут же окрестила их я, но какие же это пираньи, если на лицах посетителей читалось удовольствие, а не жажда острых ощущений.
Ноги мои к вечеру ныли невыносимо. Было уже около восьми, на город напрыгнула южная ночь, проросшая фонарями сувенирных лавок, ресторанов и толпами туристов, переходящих от одного источника наслаждения к другому.
афинский лукCollapse )
Leave a comment
- Добрый вечер, - сказала я дежурному в гостинице.
То есть, сказала я не совсем так, я сказала: “good evening”, потому что это был не дежурный, а ресепшионист, и не в гостинице, а в отеле «Acropolis view» - «Вид на Акрополь». Из моего окна, если выглянуть между створками жалюзи, открывалась стена напротив и иногда – проезжающие внизу машины, но кто, заселяясь в двухзвёздочный отель, станет рассчитывать на открыточный вид!
Да я бы не осилила такого зрелища – открывая глаза, упираться взглядом в Акрополь! У меня и так остановилось дыхание, когда, пройдя по узкому тротуару, между запаркованными машинами, вдоль слепых стен, через два переулка на высоком холме я видела его.
Был ранний вечер, Акрополь светился мраморным молоком, две с половиной тысячи лет наблюдая свысока за столпотворением у своих ног. Еще одна детская сказка, обернувшаяся действительностью, когда уже забыты мечты о ней. Сон из иной жизни, засыпанный сухим песком времени, пылью суеты и забвения, и вдруг пыль разлетается под сиянием колонн на высоком холме, сдувая десятилетия пены моих дней, оставляя меня перед ним без кожи. Сказка сияла надо мной, прочная, мраморная, менее постижимая, чем тот невероятный мир мифов Древней Греции, где богини были благосклонны к героям и окутывали их плащами, защищающими от вражеских копей и взглядов, а боги одаривали женщин любовью и детьми, обреченными всю жизнь доказывать своё божественное происхождение, чтобы смертию смерть поправ, взойти к родительскому пиршественному столу.
афинский лукCollapse )
2013-10-07 18.50.18
афинский лукCollapse )
2 comments or Leave a comment
под дымящимся кругом луны поднимается дюжина птах
скалы окаменели пылкие пчелы застыли в меду
отражается неба хруст в семиугольном пруду
какаду улетели за поле на север к гнезду
расцветает сирени куст в долгожданном саду

на воздушных течениях дрожь крыла распластав
пой лети черный лебедь вставай над сумбурной волной
сияй серебром пепел крыльев над расписной целиной
над горами пустынями дрожью соли иной
вразнобой говори стрекочи возвращайся домой

из пасти акулы Ионой в пене вылети в снег
разбег набери по траве по воде горячо по слезам
забывая дышать заслоняя глазам траекторию к витражам
возвратись прокатись вверх по стертым пазам
от омеги и тау к свежезеленым азам

опровергая сомненья шаг за шагом бык чертит мыча
борозду к миражам образов калейдоскопу субъектов и лиц
перечисляя цифры любимых исчерпаешь страниц
морок расплетёшь развеешь узор кружевниц
повернешь колеса сансары вспять шаги колесниц

под стук барабанов платаны в огне огни в руках циркача
саранча прибывает в числе ходит смотреть кино
шайка ребят по ночам свысока озирая руно
тех кто внутри забора театра вращается веретено
у железной дороги лесопилка закрыта давно

возвращаться с другой стороны зимы океан посуху перейдя
я гляжу на тебя я гляжу на тебя дождавшись державы дождя
2 comments or Leave a comment
Leave a comment
В июле на юге звезды сияют сквозь твердь
Треугольного солнца в спиральной пыли облаков
Над водой за дождём мосты поднимаются в смерть
Паромщик кивает с неизбежного из берегов
Шестью восемь? Нормально, беру.

Разделить твою смерть на двенадцать старинных друзей,
Разделить твоё тело на пепел в Принстон и Львов,
Возвести твою жизнь в степень двоих сыновей,
Вычесть достойную старость, отнять подарки волхвов.

На сыпучих камнях, на песке, на пустынном лице
Проступают ступени судьбы, сим отпущен, и далее сам дойдешь
А спросить кукубарру, кукушку, камыш – в ответ
Трансцендентальный смех, мнимая единица, галдёж.

Дальше сам подсчитай, прочитай, разреши:
Сорок дней, сто друзей, сорок градусов, за миллиард лет,
Вниз по стылой реке, вверх по снегу, над радугой в камыши,
Рассмешишь перевозчика, на горящем плоту на свет
Замолчишь, мы умрем, он умрет, я умру.
3 comments or Leave a comment